webmaster — Thu, 14 Aug 2008 00:00:23 +0400

Московское лето жаркое, ленивое, бедное на культурные события. Как правило, так и бывает… Но правила на то и существуют, чтобы их нарушать, уверена галерист, организатор ежегодной летней выставки в Центральном Доме Художников Лилия Славинская.

Авангард: до и после

Вот уже 20 лет возглавляемая Славинской галерея «Les Oreades» удивляет бомонд первопрестольной. И не только своей традицией проводить большие и шумные экспозиции в «сезон отпусков» - на этот раз публику ожидал еще один сюрприз.

Прошедшая с 14 по 24 августа в стенах ЦДХ выставка «Лето в Ореадах. Пути развития авангарда» погрузила ценителей прекрасного в ретро-атмосферу. Половина арт-пространства была отдана произведениям 60-80х годов прошлого века. Здесь разместились работы мэтров Московской реалистической школы живописи – Шегаль, Каца, Блока, Рубинштейна, Быкова, Маторина, Чистякова, Богатырева, Аникеева. А также картины последователей Владимирской школы – Телегина, Бритова, Кокурина, Смирнова, Белянина, Лукина, Кувина. Поступательное движение в живописи представили полотна импрессионистов Мельникова, Жидкова, Славинской. Дорисовали портрет культурной эпохи творения монументалистов Эльконина, Шиловской и Жареновой.

Почетное место в центре зала заняли произведения липецкого художника Виктора Сорокина. Его с трудом поддающееся стилистическому определению творчество послужило мостиком от прошлого к настоящему. Ведь п как знать, может и к будущему! ()езенцева, Николаева, клюева,едения Буха, Джемесюка, Сидорова, пурликавторая часть выставки пестрила разнообразием примеров искусства конца ХХ – начала ХХI вв.

Тут можно было увидеть лучшие образцы современного экспрессионизма (Бух, Джемесюк, Сидоров, Пурлик, Нижарадзе, Орловский), минимализма (Бурджелян, Дик), супрематизма (Зевин), поп-арта (Баринов). Парад актуального искусства завершило нефигуративное творчество Рудаковой, Сахатова, Лукина, Перевезенцева, Николаева, Крюкова, Ланцева.

Особое место было отведено серии картин выдающегося художника-философа Ихмальяна, балансирующего между фигуративностью и абстракционизмом.

По словам Лилии Славинской, композиция выставки отнюдь не была случайной. «Мы хотели показать через творчество отдельных художников эволюцию российского искусства за последнее столетие. Эта эволюция – путь от традиций реализма к новой фигуративности и к новому абстракционизму», - рассказывает она.

Как бы то ни было, но летняя выставка под знаком «Лето в Ореадах - 2008» получилась красочной и разнообразной. Всего она назвала около семидесяти имен, представила четыреста произведений живописи, графики, скульптуры…

И это только часть коллекции «Les Oreades». Всего же в ее орбите находится более 10 тысяч произведений 100 художников. Впервые попадая в хранилище галереи, клиенты сравнивают его с сокровищницей Али Бабы.

При этом нельзя сказать, что все произведения вписываются в какой-то один «формат». «Мы открыты всем ветрам искусства, но в каждом направлении, будь то реализм или абстракционизм, выбираем лучшее», - таков девиз галереи.

Как золото собирается крупицами, так и коллекция «Les Oreades» собиралась постепенно, в течение двадцати с лишним лет. «Les Oreades» вообще «старожил» в галерейной жизни Москвы. Появившись во Франции (отсюда иноязычное название, переводящееся как «Ореады - нимфы гор»), галерея «переехала» в Россию в 90-е. Тогда это была первая частная галерея в столице. Сама практика работы с картинами, художниками а, главное, с клиентами была открытием.

С тех пор лидирующих позиций галерея не сдает. Сегодня она одна из известнейших в стране, ее ценят за тщательный отбор произведений, уровень и размах выставочной деятельности.

Всем этим «Les Oreades» обязана своим бессменным руководителям - французскому музыканту, галеристу Эдмонду Розенфельду и русской художнице Лилии Славинской. Они не только обладают организаторскими талантами, но, что намного важнее, неравнодушно относятся к своему делу. «От любови бедной ребенок будет бледный», пел Окуджава. Мы же с Эдмондом страстно любим Россию и русское искусство. Поэтому, наша галерея процветает», - говорит Славинская.

В понимании галеристов любовь к искусству - это в первую очередь любовь к человеку. Вот почему для многих художников отношения с галереей перерастают в дружбу. Здесь не только выставляют и продают картины, здесь готовы помочь в трудную минуту. И не только советом.

Лилия Славинская с удовольствием приглашает художников с собой в путешествия: «Шиловская, Бух, Сорокин. Я с ними ездила в Париж. Выставляла картины, водила по тем местам, где они хотели побывать. Для многих, ни разу не бывавших за границей, это был подарок жизни. У Арона Буха появилась «Парижская красавица», а Анатолий Пурлик, объездив со мной пол-Европы, начал писать картины целыми сериями!».

Словом, «Les Oreades» - не пример галереям «новой волны», для которых художник просто источник наживы, как нефть под ногами.

Также своими друзьями галерея считает покупателей картин. И здесь речь идет уже об интернациональной дружбе - «Les Oreades» с 90-х годов занимается комплектацией коллекций для клиентов всего мира. Бывает, такие коллекции достигают 300-400 произведений и становятся основой приватного музея или галереи во Франции или в Швейцарии. Помимо этого картины художников галереи украшают богатые замки виноделов Франции, дома первых людей России: политиков, бизнесменов.

Не сдаваясь моде, идти своим путем

И все это – благодаря меткому и безошибочному взгляду, художественному чутью и вере руководителей галереи в успех. «Нужно концентрироваться. Нужно плотно работать. Идти только своим путем», - говорят они.

А путь «Les Oreades», как путь всякой частной галереи, никогда не был легким. Ни копейки, полученной просто так. Поэтому кроме произведений искусства галерея предлагает своим клиентам современные системы подвески картин.

Конечно, можно зарабатывать, продавая то, что охотно покупают – китч. Но сдаваться моде в погоне за известностью и деньгами – не в правилах «Les Oreades».«Я выбираю только самое лучшее у каждого художника. Меня не интересует сиюминутный успех - рвачество не в моем характере. Я могу по 15 лет выставлять художников, в которых только я одна верю. И никто больше. Но потом вдруг начинается ажиотаж, погоня за их картинами!», - говорит Лилия Славинская.

Так, когда-то малоизвестные миру, но выбранные галереей, Владимир Юкин, Михаил Маторин, Олег Чистяков, Виктор Сорокин, Жак Ихмальян, Арон Бух, Петр Дик стали признанными мастерами, «звездами» российской и европейской арт-сцены.

Сегодня «Les Oreades» успешная галерея, имеющая постоянную «прописку» в ЦДХ и большой круг поклонников. Она растет и развивается. И скоро даже откроет новый выставочный зал на Кутузовском проспекте.

Мария Козлова

С 14 по 24 августа галерея «LES OREADES» провела в стенах ЦДХ свою ежегодную выставку «Лето в Ореадах». Экспозиция, развернувшаяся на площади 1300 кв.м., представила четыреста произведений живописи, графики и скульптуры, отображающих творчество почти семидесяти художников из Москвы, Ярославля, Владимира и других городов России. Многие произведения были написаны почти полвека назад, другие – в наши дни. И такое соседство не случайно. Как утверждает галерист Лилия Славинская, выставка решает искусствоведческую задачу: показать через творчество отдельных художников эволюцию российского искусства за последнее столетие. Эта эволюция – путь от традиций реализма к новой фигуративности и к новому абстракционизму.

(подробнее – см.стр……)

antohin — Sun, 20 Apr 2008 15:20:28 +0400

Увидеть Магнитогорск с высоты птичьего полет* теперь смогут все горожане и гости города. В преддверии юбилея города в краеведческом музее открылась выставка Евгения Антохина «Городская соната». Это дебютная выставка молодого - художника Евгения Антохина, выпускника отделения дизайна МаГУ. Его работы первыми увидели представители творческой богемы города, преподаватели и друзья художника. По признанию автора, через фотографию он попытался окунуться в далекое детство, поделиться своими мечтами о полете. Впрочем, каждый посетитель выставки в этих картинах находит что-то свое. Кому-то нравится скульптурная архитектура, которой украшены дома в Ленинском районе, навевающая ассоциации с Древней Элладой. Кого-то привлекают строгие линии современных зданий, выполненные в лаконичном черно-белом цвете. Уникальность выставки в том, что дома сфотографированы не с земли, а на уровне крыш. Благодаря этому, зрителю открывается совершенно неожиданный ракурс. С высоты птичьего полета архитектура домов приобретает фантастические очертания. Стоит отдать должное смелости художника - съемка велась порой в совершенно экстремальных условиях. Евгению Антохину приходилось балансировать высоко на крыше, держась одной рукой, а другой нажимать на кнопку фотоаппарата. В результате получилось более сорока работ, пронизанных одной темой: любовью к городу. Магнитогорск, запечатленный Антохиным - это город, способный вдохновлять. Выставка «Городская соната» будет работать в краеведческом музее месяц.

antohin — Sun, 20 Apr 2008 09:02:24 +0400

Истина, определение которой человечество искало тысячелетиями, совсем не абстрактное понятие. Одним из ее проявлений можно назвать красоту, окружающую нас ежедневно. Красоту, заключенную не только в гармонии природы или эстетике городских пейзажей. Прекрасное запрятано в любой малости каждодневного бытия. Необходимо лишь пристальней вглядеться в то, что большинство из нас считает «обыденщиной» и «серостью».

В этом утверждаешься каждый раз, когда видишь работы заслуженного художника России Константина Черепанова. Творчество его во всех смыслах масштабно. Художник-монументалист, живописец, преподаватель, аналитик, исследователь, философ... Произведения его расцвечивают яркими красками серые громады города металлургов. «Чтобы сочинить хорошую композицию, ты должен смотреть на камни и старые стены», - соглашается с великим Леонардо К.Черепанов и доказывает это росписями Дома детского творчества и ДК ММЗ, читального зала №3 и фасада здания спорткомплекса МаГУ, витражом в фойе театра оперы и балета, а также росписью Свято-вознесенского собора, в которой он принимал участие вместе с лучшими магнитогорскими художниками.

Сегодня художник снова озадачен проблемой художественного оформления города. Уже готов макет архитектурного памятника «Магнитогорское притяжение», который будет состоять из утилизированного металла, и, возможно, представлять собой сложной организации фонтан со встроенным часовым механизмом. В реализации проекта Константин Прокопьевич надеется на поддержку городской власти, так как именно площадь у здания администрации, по мнению художника должна быть украшена этой композицией, символизирующей мощь магнитогорского металлургического гиганта.

«Я ненасытный в искусстве». Так объясняет свою творческую многогранность Черепанов и добавляет: «Глупо называться просто живописцем, ведь художник должен быть «везде». Поэтому я – синтетический художник. Мне интересно жить, мне хватает ощущений, я с удовольствием работаю». Действительно, Константин Прокопьевич добился равных успехов в разных видах искусств. Его графические, живописные, декоративно-прикладные работы много раз экспонировались на городских, областных, зональных, региональных, республиканских, всесоюзных и всероссийских выставках.

И вот уже несколько лет Черепанов увлечен совершенно необычным видом творчества. Находясь в вечном поиске средств выражения, экспериментируя с металлом, деревом, пластиком, электронными схемами, культурными артефактами, всем тем, что окружает современного человека в быту, он создает предметные концептуальные композиции. «Все помойки мои, - смеется Константин Прокопьевич, рассказывая историю создания своих удивительных произведений. - Жалко смотреть, как пылится то, что отслужило свой срок. Ведь все зависит от фантазии и эрудиции: смотря на кусок дерева, бог знает, какую жизнь может открыть и увидеть в нем художник!». Столь необычный материал отражает жизненную позицию автора, повторяющего слова А.Дейнеки: «Художник должен жить во времени».

Тема времени вообще занимает особое место в мировосприятии Черепанова. Вспоминая дантевское «дом горит, а часы идут», он не перестает задумываться о судьбах человечества, о проблемах современного мира. Не случайно одна из последних его инсталляций носит «говорящее» название – «Ликвидаторы» и, как рассказывает о ней автор, это работа-предчувствие, работа-предостережение. Ведь ликвидировать можно не только последствия катастроф… «Сегодня человек, скорее разрушитель, нежели созидатель» - этой горькой истиной проникнута не одна работа художника.

Временно Константин Черепанов намерен вернуться к кистям и краскам: «Живописи особенно подвластно решение задач современности. И мне есть что сказать. Я хочу России блага, я - боец за нее», - говорит он. Несколько фундаментальных патриотических работ – вот цель художника, который уже внес «ценный вклад в отечественное искусство», как это сказано в дипломе, подписанном президентом Академии Художеств Зурабом Церетели.

Истинный художник, создающий истинное искусство рядом с нами физически, о чем свидетельствуют прекрасные творения, украшающие город, и, конечно, морально – всей болью своего чистого сердца.

Мария Козлова

antohin — Sun, 20 Apr 2008 09:00:40 +0400

Сегодня мало кто знает и помнит, как в нашем городе зарождалось художественное движение, кто из приехавших на строительство металлургического гиганта оставил живописное и графическое наследие, изобразительный материал об истории Магнитки, о ее людях, их судьбах и достижениях. Этих художников нельзя предавать забвению, и удачной возможностью их вспомнить стал прошедший 10 мая День художника, отмечаемый в России впервые. Это - Н.Аввакумов, А.Аверин, В.Антонов, М.Любельский, В.Суворов, Л.Цехла, С.Федосихин, Г.Соловьев, И.Надеенко, В.Портнов, Н.Рябов и многие другие. Яркая среди них фигура - Владимир Петрович Павлов, руководитель изостудии ММК и подвижник художественного просвещения Магнитки.

Мощным фундаментом в строительстве художественного образования и становления изобразительного искусства в нашем городе послужила изостудия ММК при левобережном Дворце культуры металлургов, основанная в 1938г. Дмитриевым и Пятковым. В ней занимались люди разных специальностей и уровня образования, но одинаково любившие искусство. Впервые этот коллектив возглавил Г.Я.Соловьев, выпускник ВХУТЕМАСа. Первая выставка самодеятельных художников Магнитки состоялась в 1940 году, на ней было представлено 130 работ, часть из которых – копии произведений знаменитых художников. Таким образом, студия вела просветительскую работу среди трудящихся. В 1959 году Г.Я.Соловьев был удостоен звания «Заслуженный деятель искусств РСФСР».

Но настоящий подъем, расцвет изостудии и художественной жизни города в целом начался в 1958 году с приходом нового руководителя Владимира Петровича Павлова, выпускника Свердловского художественного училища. Обладая природным педагогическим даром, несомненными навыками образованного художника и, что особенно важно, ярким темпераментом и умением убеждать, Павлов сумел собрать и сплотить самую талантливую и работоспособную плеяду студийцев. Этот творческий союз очень скоро заявил о себе на городских, областных, зональных, региональных, республиканских, всероссийских, всесоюзных выставках, где занимал первые места. Конечно, такому успеху способствовала поддержка Союза художников и Министерства культуры СССР, ВЦСПС, которые в то время курировали творчество самодеятельных коллективов. Но важнейшую роль в творческом и профессиональном росте магнитогорских художников сыграл руководитель студии (не случайно она получила название «Павловской»). Это был не просто руководитель, но и учитель. Учитель живописи и жизни. «Рисуйте грустный лес и хмурые скалы, радостные деревья и холодные замерзающие деревья. Не пишите человеческие фигуры, пишите людей в горе и радости, доброту людей и их стойкость, их злобу и их непокорность. Думайте и чувствуйте, чувствуйте, чувствуйте. Вы – люди. Умейте чувствовать и умейте удивляться, без этого не может быть художника», – передает слова Павлова Л. Макарычев. «У Владимира Петровича была эмоционально-шоковая педагогика, – вспоминает А.Польских. – Подойдет из-за спины, когда ты сидишь за мольбертом, слышно, как дышит и сопит, долго рассматривая, потом наваливается и исправляет своей рукой. Про натюрморт говорил, что горшок не красить, а обнимать нужно, как будто ты гончар, при этом объяснял, как должен лечь штрих. Занятия шли с 7 утра до 11 вечера, и не хотелось уходить домой. Конечно, многие долго не выдерживали его экспрессии, натиска и сигаретного дыма…» На своих занятиях в студии Павлов любил читать русскую классику, а в цехах комбината – лекции по изобразительному искусству, демонстрируя при этом репродукции живописи мировых мастеров.

«Левобережный дворец культуры был в то время своеобразным местом «интеграции искусств», – считает жена В.П.Павлова Лариса Константиновна. Помимо танцевальных коллективов, джазового оркестра здесь была прекрасная театральная студия, где ставились спектакли, оформление которых осуществляли по эскизам В.П.Павлова участники изостудии. Его школа стала отправным пунктом в самостоятельную творческую жизнь для многих художников: Л.Агалаковой, В.Аристова, Г.Голланда, А.Камалова, В.Климанова, В.Староверова, П.Хныкина, П.Яцун, Ю.Шумова. И пусть не все ученики Павлова стали художниками-профессионалами. Но те, кто когда-либо занимался в изостудии и посещал лекции, получили своеобразную «прививку» прекрасного.

Работа для Владимира Петровича была смыслом жизни, в нее он вкладывал свои знания, умения, талант, душу. И не случайно, что в 1966 году он стал одним из первых преподавателей только что открывшегося в МГПИ художественно-графического факультета.

Уже в 1968 году коллективу изостудии левобережного Дворца культуры ММК присвоили звание «народный». Далее – по нарастающей: в 1974 Москве студия была признана одной из лучших в стране, в 1979 был заключен договор о творческом сотрудничестве с Союзом художников СССР, в 1980 состоялась выставка студийцев в Москве на заводе им. Лихачева.

На пороге перестройки Народную изостудию ММК, сменив В.П.Павлова, возглавил Евгений Петрович Белицкий. На протяжении 64 лет прославленный художественный коллектив был живым организмом, где всегда царил дух творчества и товарищества. Он был, по настоящему, одним из центров культуры нашего города. Выпустив в большую жизнь своих учеников: художников, педагогов, членов Союза художников, заслуженных деятелей культуры, изостудия сыграла огромную роль в эстетическом и духовном воспитании магнитогорцев.

Новые времена пошатнули художественный фундамент Магнитки. Прожив среднестатистический возраст человека, в начале 2002 года народная изостудия ММК перестала существовать. Сейчас есть профессиональные художники-педагоги, но среди них вряд ли найдется такой человек как Павлов. Ведь, если сегодня профессионалы, обивая пороги предприятий и частных фирм, иногда находят небольшую материальную поддержку для реализации своих творческих проектов, то художники-любители и люди разных возрастов, жаждущие просто приобщения к искусству не получают для этого возможностей. А у города они есть.

Евгений Антохин

antohin — Sun, 20 Apr 2008 08:59:31 +0400

Он стоит на самом краю… Ветер рвет на нем рубашку, сбивает с ног. Но страшно не упасть вниз, страшно потерять это единственное, всеобъемлющее состояние полета. Он распахивает руки и…

Словно кадры из кинофильма - такие отвлеченные от реальности образы способно рисовать воображение человека, увидевшего на фотовыставке Евгения Антохина, казалось бы, привычные пейзажи Магнитогорска и Челябинска. Art-проект «С высоты детства» для многих станет возможностью по-новому взглянуть на повседневность, не разделяя ее на географические и временные границы, и почти для всех – мимолетным возвращением в детство. Своим творчеством автор говорит зрителю: «Ты не можешь, как раньше, просто быть: слушать, смотреть, знать. Только застегнув свои мечты вокруг тела, ты освободишься от пространства и времени. А свобода дает возможность раствориться в струящемся воздухе, распахнуть крыши и стены, пронзить взором все плоскости сразу - отобрать у богов свойство пребывать внутри умов и городов».

Чувство эйфории и неземной легкости, неосознанное желание быть выше всего обыденного, душного и суетного переполняют работы Антохина. Как крылатые качели, отрывают они от земли, стирая все условные рамки, и уносят к просторам черепичных волн, над которыми высятся мачты антенн и проводов.

И в этом волшебном путешествии, там, где на плечи домов ложатся облака, и где городские пейзажи принимают виды древнеиндийских храмов или античных руин, нас встречает автор. Но это уже не уставший от будней взрослый, а маленький мальчик, что когда-то тайком от родителей залезал по обветшалым лестницам на пыльные чердаки. Фотографии напоминают зрителю о том беззаботном времени, когда город можно было увидеть именно так – с высоты крыш. Мальчик жмурится и приветливо улыбается, зовет вместе с ним смотреть, как играют наперегонки машины, торопятся куда-то пешеходы и чадят заводские трубы. Или, замирая от предвкушения грозы, ждет, что через минуту грянет грандиозная, неземная музыка, потому что кто-то в небе огромными ручищами, словно пену, охапками взбивает тучи. Удар грома. Молния. И он слушает эту внезапно наступившую величественную тишину. Удлиняются, медленно тянутся готовые в страхе померкнуть тени. Робко прячется за шеями многоэтажек солнце. Он смотрит, как последний луч сжирает окна, как обессилевшие после агонии они больше не скрывают свои черные внутренности. Город без вздоха…

…и он закрывает глаза, чтобы это увидели мы.

Мария Козлова

antohin — Sun, 20 Apr 2008 08:54:31 +0400

В челябинской галерее «Зимний сад» открылась фотовыставка «С высоты детства». Кровь индустриальных городов Автор – Евгений Антохин из Магнитогорска. Выпускник художественно-графического факультета МаГУ, член Союза художников России, дипломант всероссийского конкурса «Серебряная камера». А еще он, несмотря на молодые годы, известный в своем городе меценат. Поддерживает многих магнитогорских художников, приобретая их картины. В его коллекцию входят, например, работы Захарова, Холмского, Голланда, Гагарина. Кстати, 50 произведений Григория Голланда – талантливого художника-авангардиста, к сожалению, ушедшего от нас, Евгений вывозил недавно в Москву. Но это так, к слову. Что касается самого Антохина, он представил на своей выставке фотоизображения родного Магнитогорска и отчасти Челябинска. В необычном ракурсе. Сверху. В этом – дань детской привычке проводить время на крыше. Снимки Антохина – романтичные и ностальгические. В них - и любовь, и боль. Он с сожалением наблюдает за запустением исторической части Магнитогорска. Просто не способен без грусти воспринимать «уходящую натуру» - облупившиеся фронтоны эпохи сталинизма, облезшие крыши, поблекшие от времени стены... С неизменным постоянством в снимках Евгения присутствуют трубы. В них для него особый шарм. Он интуитивно определяет их как артерии, по которым струится «кровь» индустриальных городов. Взгляд постороннего Знатоки, посетившие вернисаж, спорили над фотоснимками. Это хороший признак, свидетельствующий о талантливости автора. Одни говорили: мог бы и на контрастах поиграть. Снять, например, одно и то же здание сверху и снизу. Или – на восходе солнца и на закате. А наша реальность, дескать, вся эта обшарпанность и «чернуха» давно уже не вдохновляет художников. Я бы поспорила: у Антохина «чернухи» нет. Скорее, он воспевает в своих снимках прелесть увядания.

Ирина Богданова

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:52:22 +0400

До чего же удивительно бывает возвращаться на круги своя! До чего приятно осознавать, что люди не чужды добрых дел, как их всячески поддерживают и пропагандируют челябинские предприниматели, люди культуры и искусства! Вот и на минувшей недели Челябинский музей искусств представил свой небольшой зал для картин коллекции магнитогорца Евгения Антохина.

Е. Антохин – выпускник магнитогорского ХГФ педагогического института. Нине вуз переименовали в университет, факультет – в ФИИД – факультет изобразительного искусства и дизайна – но живопись не сдала позиций оформительству. О ФИИДЕ, его студентах, своем выпускнике Жене Антохине тепло и восторженно говорила его преподаватель Л. Киреева. О возрождении традиций меценатства, поддержке талантливых, но нераскрытых художников, благородном и не всегда благодарном деле, которым занимается ее земляк.

Сам Антохин, хотя и покровительствует талантливым землякам, не считает свое занятие меценатством. Но своим открытием считает художника Григория Голланда, так как один из немногих поверил в то, что творчество его найдет своих поклонников.Сейчас с этим соглашаются посетители выставок художника не только на Урале, но и в Москве.

В Челябинск Антохин привез 17 картин. Думает, что дебют в столице Южного Урала удался и он еще сможет показать челябинцам большинство из двухсот картин своей коллекции.

Рафаэль Халитов

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:51:22 +0400

В январе 2006 года прошла выставка одного из самых ярких и противоречивых художников Магнитки - Гриши Голланда. Она состоялась в Магнитогорской картинной галерее по инициативе почитателей его таланта. На суд зрителя был представлен практически весь творческий путь художника. В экспозицию из двухсот живописных и графических работ были включены экспонаты из частных собраний, а также серия картин из психоневрологической больницы города, когда-то написанная художником на заказ. После вернисажа местные газеты и журналы запестрели статьями о жизни и творчестве земляка, который при жизни не был понят. «Не такой, как все», «Жизнь вольной птицы за граненым стеклом», «Залипухи» Григория Голланда», «Грешный гений» - эта лишь малая часть заголовков, отражающих его мир.

В силу своего задиристого характера и эксцентричности художник не имел постоянного места работы, но в некоторых организациях числился художником-оформителем. Богемный образ жизни парадоксально сочетался с аскетизмом. Его неординарность начала проявляться еще в школе. Однажды перед областной комиссией на уроке литературы Гриша зачитал стихотворение Маяковского «Вам!» без предварительной цензуры учительницы. Смело выступив в ярко желтой кофте и красных ботинках, он оставил комиссию в состоянии шока. Несчастную учительницу уволили из школы, а в скором времени «за вызывающее поведение» был исключен и сам ученик.

Его поведение было непредсказуемым. На одном из торжественных городских мероприятий, куда приехали гости из столицы и союзных республик, Гриша надел выглаженные брюки, а выше фуфайку на голое тело, на шее же был подвязан «галстук» - шнурок от ботинка.

Эпатажность была настолько ему естественна, что художник чувствовал необходимость в ней не только на публике. Его друг В.Некрасов вспоминает историю, когда он принес Грише коробку с плакатными перьями, а тот «…вдруг, как-то заскрипел зубами и сжал эту коробку в ладони, да так сильно, что перья пришлось потом выковыривать из руки.

– Я – ху-до-жник!... – свистящим шепотом, выдавливал из себя Гриша, до хруста сжимая злополучные перья, – Я ху-до-жник, я ху-до-жник!... – Как будто он пытался доказать этим перьям, мне ли, себе, этой ночной улице, или этому в общем-то безучастному миру, что он, Григорий Голланд – художник, в том настоящем значении этого слова, которое лишь художник и может знать».

Работая в сложных социальных условиях, Голланд использовал все, что попадалось под руки, чтобы выплеснуть свои постоянно бьющие, как вулкан, творческие задумки. В дело шел упаковочный картон, обрезки старых плакатов, нитрокраска и карандаш, который назывался «химическим». Сохранились его замечательные графические работы, склеенные из небольших кусков бумаги. Это ли не говорит о его художественном аппетите! Гриша пытался в своем творчестве соединить реальность с абстракцией, обыденную жизнь с мечтой. Одним зрителям его работы нравятся и заставляют задумываться, у других вызывают неприязнь и тоску.

Ранний период творчества художника характеризуется поиском собственного языка. В основе его живописи лежат лаконичность приглушенной цветовой гаммы, легко узнаваемые формы людей и животных, правда, с немалой степенью деформации и неслучайным искажением пропорций («Автопортрет с кошкой», «Портрет Вдовичева», цикл «История медицины»). Вначале он усерден и аккуратен. Далее художник начинает тяготеть к творчеству знаменитых мастеров начала ХХ века – от Модильяни до Филонова. Обострившийся конфликт с миром приводит Григория Голланда к экспрессивной манере, работе большими грубыми мазками, незаконченности письма. Непрокрашенные пятна в его работах усиливают выразительность цвета и эмоциональность восприятия. К началу 90-х годов стиль художника кристаллизуется, становится узнаваемым, авторским.

Григорий Голланд отдавал предпочтение одному из редких жанров – групповому или парному портрету, исследуя в нем отношения мужчины и женщины. Кроме того, он обращался к библейским сюжетам и другим вечным темам. Названия этих картин звучат по-разному: «Тайная вечеря», «Несение креста», «Мать и дитя», «Двое», «Корабль дураков», «В морге» и др.

На втором месте по численности – женские портреты. Среди них «Зайка…» - , возможно, потрет любимой женщины художника, написанный тремя цветами настолько экспрессивно, что, стилизуя фигуру, автор добивается символичности ее напряженного внутреннего состояния, создавая при этом образ невинности и беззащитности. Мадонны Голланда – это его многочисленные женские образы. Эльвира, Зоя, Аля... они занимают особое место в его жизни. Иногда идеализируя женщину, он относится к ней одновременно трепетно и иронично. Подобное отношение к женщине также просматривается в его сюжетных картинах. Но его личные отношения были скрыты от окружающих.

Реже встречаются в творчестве Голланда натюрморт и пейзаж. Похоже, художника не интересовали неодушевленные предметы, а напротив, увлекали люди, их чувства, страхи, сны и мечты.

И чем дольше мы вглядываемся в его картины, тем сложнее понять их. Эта неизвестность, как правило, манит зрителя, но не подкупает внешними эффектами и ложной «красивостью».

… вот в захарканной квартире

обнаружен чей-то труп

это кони или птицы

мое сердце волокут

черный ворох желтый бархат

белый снег на воротник

птицы это или кони красят белый подоконник

в этот страшненький пикник

что за птицы с волосами разложились на полу

это женщины с ногами или птицы не пойму

черный ворох желтый бархат Староверов на стене

дайте мне воды напиться умереть в тяжелом сне

дайте выпачкать ладони в черной краске на холсте

это кони или птицы это птицы или кони

постучали в дверь ко мне

Это стихотворение Григорий написал в последние дни жизни, как бы предчувствуя свою раннюю смерть. Ему было 47.

Евгений Антохин.

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:49:44 +0400

Год назад в Магнитогорской картинной галерее состоялась первая персональная выставка Григория Голланда. Теперь это имя достаточно хорошо известно в нашем городе. Но талант неординарного художника заслуживает внимания не только земляков, и поэтому возникла идея создать проект, который ставил бы своей целью знакомство столичного зрителя с творчеством Голланда. Уже этой осенью в Москве прошли передвижные выставки художника.

29 сентября в центре Москвы, в выставочном зале Всероссийского общества охраны памятников искусства и культуры, открылся вернисаж Г.Голланда. Организатор и куратор проекта Е.Антохин представил из собственного собрания около 30 работ. В одном выставочном пространстве разместились картины разных жанров, по которым можно было проследить весь биографический и творческий путь художника.

В день открытия экспозиции атмосферу творчества задал коллектив Оперного театра московской государственной консерватории им. П.И.Чайковского под руководством художественного руководителя профессора А.Н.Якупова. Представителям московских художественных кругов, ряду галерей и Музею современного искусства на Петровке были подарены памятные альбомы Голланда. Интерес к творчеству магнитогорца проявил и телеканал «Культура», который осветил выставку в своем новостном эфире.

Сегодня экспозиция размещается в выставочном зале редакции журнала «Художественный Совет». На открытии этого вернисажа в адрес противоречивого художника произнесли речь видные культурные деятели столицы: главный редактор журнала В.Ларионов, искусствовед и художник Л.Дьяконицын, философ и журналист Э.Соркин, художник и скульптор Б.Орлов.

Творчество магнитогорского художника вызвало огромный интерес у зрителей. Со слов Л. Дьяконицына: «Голланд не просто художник, а художник-философ, настоящий мастер своего дела, который по достоинству оценен и принят художественной Москвой».

Передвижная выставка планирует побывать еще в двух галереях Москвы, а далее - в нескольких городах России.

Материал подготовила: Мария Козлова.

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:48:44 +0400

Экспозиция работ Григория Голланда, показанная в начале в выставочном зале ВООПИК, а затем переместившаяся в галерею при редакции журнала «Художественный совет», заставила Москву заговорить об ушедшем три года назад поэте, живописце и графике.

Он родился и почти всю жизнь прожил в Магнитогорске. Судьба этого самоучки, эксцентричной личности, непризнанного «нищего гения» мгновенно адресует нас к «коду», представленному в истории искусства такими фигурами, как Анатолий Зверев или Нико Пиросманишвили. Как Амедео Модильяни или Хаим Сутин.

Но дело не только в том, что его пластический художественный язык принадлежит традиции парижского авангарда. Нас прежде всего привлекает его раздумье о быстротечности жизни, о месте человека, о его судьбе.

Многие персонажи Голланда связаны с искусством и музыкой. Звучание этих картин продобно сложному симфоническому ряду. Фигурам словно тесно в этом мире, они стремятся выйти за его пределы, они рядом, но не слышат друг друга. Но каждая из них жаждет света.

Не пройдя обычной академической школы, он, однако, овладел крепким рисунком и умелым использованием широких пятен цвета. Он знал о искусстве ХХ века из многих книг, музейных альбомов. Все это было для него как-бы стартовым полем в творческих поисках, в развитии европейских традиций.

Картины Голланда - предчувствие новых перемен в обществе. Напрасно окружающие художника люди долгое время не замечали его пророчеств. В чем-то строй живописи и графики близок нервной манере прозы Достоевского - это, прежде всего, выражение боли оскорбленного человека, состояние, к сожалению, знакомое и по нашим дням. Даже в портрете любимого человека, Зои, глаза полны слез и недоумения, и все это выражено броско, колко, решительно.

Замечательна его монументальная серия, созданная в больничных стенах. Эти мечущиеся, не зная иногда выхода, персонажи надеются на судьбу, на ход времени. И пациенты и доктора слепы, но позади их открыто звонкое широкое небо. Это нечто близкое к выражению состояния общества у Босха и Брейгеля. Да, художник не скрывал взаимосвязи с творчеством старых и новых мастеров, и тем утверждал действие великих традиций. Его не смущали случайность материала и крайне неприхотливая обстановка, в которой он творил. Подобно философам, он размышлял о личной участи человека, о выборе им пути. Утрированные образы толпы трактуются им, как нечто длительное, но все же временное. Рядом с ней мы видим гармоничные образы клоуна с куклой, задумчивой незнакомки. В этих картинах нет сцен в лицах, но есть сами лица и маски, прямой диалог со зрителем. Укрупненные динамичные формы дают ощущение действия, эффекта присутствия, вхождения в эти толпы, в эти шествия, в эти взыскующие справедливости группы. Не ждите от художника даже тени натурализма, его лица погружены в странные отсветы синего, зеленого и багрового. Поэтому ищущий сладких сцен зритель будет разочарован и даже зол на эту смелость художника. В работах Голланда много театра, но не театра для увеселения, а театра, ждущего исповедного отклика зрителя. Воздействие художника на зрителя заключается не только в психологии образов, но и в самой пластике формы. Широкие удары кисти, силовой рисунок, смелые ракурсы фигур, сама слитность персонажей предстают перед нами словно кусками фресок. И даже знакомые всем евангельские и античные мифы предстают в живом, страстном всплеске чувств. Они словно заново явлены нам мастером.

Да именно Мастером предстал перед московскими знатоками искусства этот странный неприкаянный при жизни художник. Ему было тесно в рамках одной живописи. Вызывает интерес его вымышленная экслибрисная серия, а также серия Ню и другие. В графике он старался быть афористичным, близким к лаконичной знаковой форме. Отличительно его чувство контраста черного с белым, смелые теневые заливки формы. Не зря говорится, что талантливый человек, талантлив во многом, поэтому и стихи Григория Голланда горестные, но ироничные, созвучные нашему времени. Они находчивы и остроумны в своих сравнениях, переходах, комментариях. И как все творчество лапидарны и памятны сразу.

Лев Дьяконицын.

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:47:33 +0400

С 29 сентября по 11 октября в центре Москвы, в выставочном зале Всероссийского общества охраны памятников искусства и культуры, состоялась выставка-наследие самого яркого и противоречивого художника Магнитки Григория Голланда.

Куратор и организатор выставки Е.Антохин представил 27 работ из частного собрания, выполненных художником в разных жанрах и в разные годы жизни.

В день открытия экспозиции атмосферу творчества задал коллектив Оперного театра московской государственной консерватории им. П.И.Чайковского под руководством художественного руководителя театра, профессора А.Н.Якупова, который произнес перед приглашенными глубокую и трогательную речь-воспоминание о магнитогорском художнике. Представителям московских художественных кругов, ряду галерей, и Музею современного искусства на Петровке были подарены памятные альбомы Голланда. Сейчас экспозиция размещается в выставочном зале редакции журнала «Художественный совет».

В адрес творчества Г.Голланда выступил и известный московский искусствовед, философ, художественный критик и художник Л.Ф.Дьяконицын. Его искусствоведческий очерк, посвященный магнитогорскому художнику, мы далее представляем читателю.

Первая в Москве персональная выставка Григория Голланда открыла нам оригинального мыслящего художника. Дело не только в том, что пластика его работ идет от традиций парижского авангарда, а колорит от пылающего цвета иконописи, а в том, что все образы проникнуты раздумьем о быстротечности жизни, о месте человека, о его судьбе.

Вот картина «Несение креста», взятая крупно, в упор: чуть согнутая под грузом фигура человека - далека от примелькавшихся канонов библейского сюжета. Эта история каждого из нас, несущего свой жизненный крест, свои неизбежные испытания и потери. Многие персонажи Голланда связаны с искусством и музыкой: трубачи, скрипачи; и звучание таких картин - это сложный симфонический хор. Фигурам словно тесно в этом мире, они стремятся выйти за пределы холста. Они рядом, но не слышат друг друга, каждый из них жаждет света и мира.

Нетерпение художника проявляется в его экспрессивном композиционном характере. Не пройдя обычной академической школы, он, однако, овладел крепким рисунком и умелым использованием широких пятен цвета. Он знал о искусстве ХХ века из многих книг, музейных альбомов. Все это было для него как-бы стартовым полем в творческих поисках, в развитии европейских традиций.

Таков пример художника смотревшего шире своих коллег, шире провинциальной доли, и который смог подняться на уровень высокого искусства. И теперь идут разговоры, не столько о странности и неустроенности его жизни, сколько о замечательных удачах в его творчестве. И Григорий Голланд, как настоящий мастер, сразу был оценен и принят художественной Москвой.

Лев Дьяконицын.

Материал подготовил Евгений Антохин

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:44:43 +0400

Если архитектура – это застывшая музыка, то выставка фотографий Евгения Антохина – ее фотомгновения.

Разглядывая эти фотографии, невольно слышишь музыку архитектуры. Торжественную и вечную – когда смотришь на многотонные гранитные вычурности. Простенькую и веселую – когда видишь по крышу раскрашенные дешевой, но яркой краской чудом сохранившиеся здания уплотненной застройки.

Скрипучее техно звучит при взгляде на безыскусные коробки типового жилья.

Общежитская девятиэтажка в Магнитке, как ни странно, первой легла в коллекцию магнитогорского художника, которого наша газета недавно представила читателям как собирателя и хранителя работ других авторов («Меценат из Магнитки»). Тогда наш гость скромно упомянул, что и сам рисует, увлекается фотографией. Увлечение оказалось столь серьезным, что Евгений смог представить на суд зрителей 39 работ. Отнести их к жанру городского пейзажа – значит не просто умалить их достоинства, но и покривить против истины.

Во-первых, это не чисто архитектура, а ее фрагменты. Во-вторых, увидены они с одного операторского плана: с крыши, из чердачного окна, – с высоты детства то есть.

Вернуть зрителю забытые детские впечатления – простая и душевная задача художника. По репликам посетителей, их оценке после просмотра, Евгению Антохину задача удалась.

У фотографий нет названий. Есть первая – застрявшая в памяти похожестью на штрихкод. Есть любимая – с круглыми фронтонами.

Художнику без романтики, как птице без крыльев, не подняться над обыденным, не увидеть мир так, что действительность вдруг обернется неожиданными гранями, и увидевший их скажет, что это – хорошо! И захочет увидеть снова, и пожелает того же ближнему своему.

Рафаэль Халитов

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:43:28 +0400

«Он - Бажов и Рерих! При этом остается самим собой – живым и личностным», - таким проницательным замечанием декан факультета изобразительного искусства и дизайна МаГУ В.Белый открыл творческий вечер писателя и художника Владислава Аристова, организаторами которого выступили кафедра теории художественного образования и Art-галерея Е.Антохина. Более полусотни человек, собравшихся 11 мая в выставочном зале ФИИД, могли убедиться в правоте этих слов, беседуя с В.Аристовым, философом-пантеистом, певцом гор и горнего духа. Одни из них знали Владислава Николаевича как литератора, и тем интереснее им было увидеть в зале экспозицию из его живописных и графических работ. А для поклонников изобразительного таланта автор читал отрывки из своей последней книги. Ее название «По кругу и вспять» - это вывод, к которому приходит писатель теперь, когда уже пройден довольно немалый жизненный путь и решен вопрос «Неужели все, что некогда было важно, кануло в Лету, а все любимое стало незримым?». Можно ли назвать ответ оптимистичным или пессимистичным?.. Владислав Аристов не убеждает читателя ни в том, ни в другом, он просто анализирует свои чувства, мысли и страхи, кои вызывает у него жизнь.Это уже девятая его книга, и Аристов мог бы давно стать членом Союза писателей, к тому же были предложения. Но на них он ответил «А членом какого союза был мой любимый писатель Лермонтов? Это элементарно неинтересно!». Тем более число 9 Аристов называет сакральным (9 муз посетило ум и сердце или пройдено 9 кругов ада?) и хотел бы на нем остановиться, но... «Все пишется и пишется», - удивляется он и, смеясь, называет такой творческий подъем легкой формой безумия. Следующее сочинение уже имеет название – «История одной души». Лирический герой Аристова, как здесь, так и в предыдущих книгах – он сам, «заброшенный» в этот мир, решающий загадку смысла человеческого бытия. Его, экзистенциального, сложно понять. Он сам называет себя не писателем, а псаломщиком: «Я пишу тексты вне жанра, у них нет стилевого фона. Внутренне я называю их псалмы».Но почему художник вообще начинает писать? Потому, что изображение – это лишь плоскость, а слово более круто обращается с пространством. С пространством, прелесть которого как никому знакома Аристову. Путешествуя по России, Грузии, поднимаясь на Эльбрус, Иремель и другие вершины, он многое увидел и пережил (однажды чуть не получил пулю в горных ущельях Кавказа) и писать начал, чтобы не оставлять недосказанности, всегда присутствующей в рисунке. Но творческие приоритеты расставлены, тем не менее, четко: «Рисунок – это как дышишь. Ты идешь в гору - «ах». Дальше – «ах!». И «ах!!!» - достаешь краски».Тема гор – ведущая во всем творчестве Владислава Николаевича. Горные мотивы в живописи представлены «от классики до авангарда»: и кавказские пейзажи, и размышления о природе камня в серии «Горние сны». В литературе эта тема ставится в жесткий культурно-этнический и политический контекст. Аристов много пишет о взаимоотношениях людей гор, об их традициях и культуре. В условиях сегодняшнего дня его книги – своеобразное лекарство, способное излечить от той чумы, симптомом которой уже стало появление в России термина «лицо кавказской национальности».Не смотря на то, что Кавказ Аристов называет своим любимым местом на Земле, он счастлив, что родился на Урале – считает его божьим местом. Однако это «божье место» художника и литератора не слишком-то привечает. «Я родился в Магнитогорске, 40 лет проработал на комбинате, но внутреннего родства с этим городом так и не испытал. Здесь – деловая жесткая структура, лишенная творческой ауры. Когда с просьбой проспонсировать мою первую книгу Р.Дышаленкова обратилась в администрацию, и там дали отворот-поворот, то я воспринял это как само собой разумеющееся». Аристов даже рад такому обстоятельству – «конфликт с городом» заставляет его быть действенным: «Если бы не он, я перестал бы быть писателем и художником», - говорит он.А вообще творческий человек работает не ради одобрения властей, но чтобы быть услышанным теми, кто действительно способен оценить его. Поэтому состоявшаяся встреча была ценна как для пришедших, так и для самого Владислава Аристова: «Мои произведения – это дом, в котором я живу, но увидеть его не изнутри, а в соприкосновении с остальным миром, с небом можно только так – беседуя с людьми». Мария Козлова

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:42:32 +0400

«Курай-страна» - под таким названием 18 июля в галерее Союза фотохудожников России (ул.Покровка, д.5) открылась выставка магнитогорца Евгения Антохина. Сорок пять работ, вошедших в экспозицию, посвящены значимой в истории нашей страны дате – 450-летию добровольного вхождения Башкирии в состав российского государства. Как известно, Казань, входившая наряду с Ногайской ордой и Сибирским ханством в состав Золотой Орды, была взята Иваном Грозным 2 октября 1552 года. Однако еще целых два года сопротивлялись новому правителю западные и северо-восточные племена башкир, населяющие Казанское ханство. Лишь спокойная политика царя в эти годы сыграла решающую роль: уставшие от набегов и разобщенности племена байляр, еней, гирей, уран и гайна согласились быть подданными «Белого-бия падишаха». Вслед за ними - южные и юго-восточные племена: мин, урбаты, бурзян, кипчак, усерган, тамьян, табын. А в 1557 году в Москву прибыло башкирское представительство с целью официально зарегистрировать акт о вхождении Башкирии в состав российского государства.Увеличив свои владения на 30 млн. десятин, царь благосклонно отнесся к новым подданным. Он гарантировал им мирную жизнь и защиту земель, на которое было оставлено вотчинное право, сохранил мусульманство, власть башкир на местах и вообще обещал не вмешиваться во внутреннюю жизнь. Так гласит «преданье старины глубокой». Сегодня мы уже знаем, что вышло из этой во всех смыслах истории - мы знаем Башкортостан как самостоятельный субъект государства, республику с развитой экономикой и культурой. Города республики образуют агломерации, в которых царствует XXI век. И лишь далекие и труднодоступные деревни по сей день хранят национальные традиции и устои быта, многовековую и самобытную культуру башкирского народа.Именно ее по крупицам собирал фотограф, устраивая настоящие экспедиции в башкирскую глубинку. Легенды, сказания и поверья башкир – три кита вдохновения и первооснова в идее создать серию работ о Башкирии. Хотя, как признается Антохин, он уже и сам не знает, что стало главным для него: передать национальный колорит, в палитре которого замешаны религиозный обычай и башкирская древность с ее преданьями, или показать башкирскую провинцию как она есть. Дело в том, что будучи ребенком он часто гостил со своей бабушкой в деревне. Жил с башкирами, с ними работал и отдыхал. Эти детские воспоминания очень отразились на общем настроении фоторабот. Выставка получилась светлой, лиричной и, конечно, лишенной социальной и какой бы то ни было иной проблематики.Она не представляет собой контрастов, но построена на изображении двух основ быта башкирского народа. Это обычный деревенский уклад и традиции, сохранившиеся в свадебных, религиозных обрядах, в проведении праздника плуга Сабантуй.«Я постарался включить в экспозицию все. Не только жизнь людей, их будни и праздники, но и башкирскую природу, животных. Все вместе, окружая зрителя со стен, наверное, может создать «эффект присутствия», перенести на мгновение в этот мир. Поэтому мне был интересен национальный костюм, интерьер – это тоже важные составляющие», - говорит Евгений Антохин. Но больше всего фотограф любит портрет, хотя позирующих кадров у него немного. Во взгляде его персонажей ясно читается грусть по уходящему миру старины. Герои Антохина - это уже современные люди, которые пока еще помнят заветы предков. И тем интереснее рассказ об их жизни. Ее течение стало более быстрым и бурным, нежели жизнь башкир еще век назад. Но она по-прежнему не лишена поэтичности.Об этом и говорит название выставки. Курай – поэтический образ и символ Башкирии, национальный музыкальный инструмент. Над просторами Курай-страны льется его песня. И каждый башкирин вскормлен ею, в жилах каждого течет звук курая. Автор благодарит за помощь в проведении выставки сеть салонов «Фотомир» и А.Н.Шульгина.Мария Козлова

antohin — Sat, 19 Apr 2008 15:36:03 +0400

...Как-то раз Гриша собрал всех своих друзей и сказал им: «А вы не представляете, что здесь сидят все гении?» Он, конечно, лукавил – гением мог быть только один из них... Его Гений заявил о себе рано... Но оценен был слишком поздно – только после смерти художника: спустя два года по инициативе магнитогорского галериста Евгения Антохина открылась персональная выставка Голланда в Магнитогорске, затем - сразу три в Москве. О нем говорила не только местная пресса, но и «Литературная газета», журнал «Художественный совет», телеканал «Культура».И журналистов, и зрителей, и критиков занимало одно - мир одного из самых ярких и противоречивых художников Магнитки — Григория Голланда. В силу своего задиристого характера и эксцентричности Григорий Голланд не имел постоянного места работы, но в некоторых организациях числился художником-оформителем. Богемный образ жизни парадоксально сочетался с аскетизмом. Его неординарность начала проявляться еще в школе. Эпатажность была настолько для него естественна, что на одном из торжественных городских мероприятий, куда приехали гости из столицы и союзных республик, Гриша надел выглаженные брюки и фуфайку на голое тело, на шее же был подвязан «галстук» — шнурок от ботинка. Работая в сложных социальных условиях, Голланд использовал все, что попадалось под руки, чтобы выплеснуть свои постоянно бьющие, как вулкан, творческие задумки. В дело шел упаковочный картон, обрезки старых плакатов, нитрокраска и карандаш, который назывался «химическим».Художник отдавал предпочтение одному из редких жанров — групповому или парному портрету, исследуя в нем отношения мужчины и женщины. Кроме того, он обращался к библейским сюжетам и другим вечным темам. Названия этих картин звучат по-разному: «Тайная вечеря», «Несение креста», «Мать и дитя», «Двое», «Корабль дураков», «В морге» и др.На втором месте по численности — женские портреты. Среди них «Зайка…». Возможно, это потрет любимой женщины, написанный тремя цветами так экспрессивно, что образ ее одновременно и напряжен, и невинен. У Голланда были и другие Мадонны - Эльвира, Зоя, Аля... Женщин он идеализировал, относился к ним трепетно и в тот же момент иронично.Чем дольше мы вглядываемся в его полотна, тем сложнее понять их. Эта неизвестность манит зрителя, но не подкупает внешними эффектами и ложной «красивостью». В декабре 2005 года в Магнитогорской картинной галерее состоялась первая персональная (уже посмертная) Меню и приготовление блюд для фуршета. выставка художника. В экспозицию были включены работы из частных собраний, а также серия картин из психоневрологической больницы города, когда-то написанная на заказ. Выставка познакомила зрителя со всеми этапами творческого пути Голланда, представив около двухсот экспонатов, что само по себе является грандиозным явлением для любого города.Событие дало толчок серии передвижных выставок в различных залах Москвы. Первая из них открылась 29 сентября 2006 года в центре столицы, в выставочном зале Всероссийского общества охраны памятников искусства и культуры. О ней рассказывает искусствовед, философ, художественный критик, художник Лев Дьяконицын, (г. Москва): «Первая в Москве персональная выставка Григория Голланда открыла нам оригинального мыслящего художника. Дело не только в том, что пластика его работ идет от традиций парижского авангарда, а колорит от пылающего цвета иконописи, а в том, что все образы проникнуты раздумьем о быстротечности жизни, о месте человека, о его судьбе. Вот картина «Несение креста», взятая крупно, в упор: чуть согнутая под грузом фигура человека — далека от примелькавшихся канонов библейского сюжета. Это история каждого из нас, несущего свой жизненный крест, свои неизбежные испытания и потери. Многие персонажи Голланда связаны с искусством и музыкой: трубачи, скрипачи; и звучание таких картин — это сложный хор. Фигурам словно тесно в этом мире, они стремятся выйти за пределы холста. Они рядом, но не слышат друг друга, каждый из них жаждет света и мира. Нетерпение художника проявляется в его экспрессивном композиционном характере. Не пройдя обычной академической школы, он, однако, овладел крепким рисунком и умелым использованием широких пятен цвета. Он знал об искусстве ХХ века из многих книг, музейных альбомов. Все это было для него как бы стартовым полем в творческих поисках, в развитии европейских традиций. Картины Голланда — предчувствие новых перемен в обществе. Напрасно окружающие художника люди долгое время не замечали его пророчеств. В чем-то строй живописи и графики близок нервной манере прозы Достоевского — это, прежде всего, выражение боли оскорбленного человека, состояние, к сожалению, знакомое и по нашим дням. Даже в портрете любимого человека, Зои, глаза полны слез и недоумения, и все это выражено броско, колко, решительно. Замечательна его монументальная серия, созданная в больничных стенах. Эти мечущиеся, не знающие выхода персонажи надеются на судьбу, на ход времени. И пациенты и доктора слепы, но позади них открыто звонкое широкое небо. Это нечто близкое к выражению состояния общества у Босха. Да, художник не скрывал взаимосвязи с творчеством старых и новых мастеров, и тем утверждал действие великих традиций. Его не смущали случайность материала и крайне неприхотливая обстановка, в которой он творил. Подобно философам, он размышлял о личной участи человека, о выборе им своего пути. Утрированные образы толпы трактуются им как нечто длительное, но все же временное. Рядом мы видим гармоничные образы клоуна с куклой, задумчивой незнакомки. В этих картинах нет сцен в лицах, но есть сами лица и маски, и есть прямой диалог со зрителем. Укрупненные динамичные формы дают ощущение действия, эффекта присутствия, вхождения в эти толпы, в эти шествия, в эти взыскующие справедливости группы. Не ждите от художника даже тени натурализма, лица его героев погружены в странные отсветы синего, зеленого и багрового. Поэтому ищущий сладких сцен зритель будет разочарован и даже зол на эту смелость художника. В работах Голланда много театра, но не театра для увеселения, а театра, ждущего исповедного отклика зрителя. Воздействие художника на зрителя заключается не только в психологичности образов, но и в самой пластике формы. Широкие удары кисти, силовой рисунок, смелые ракурсы фигур, сама слитность персонажей предстают перед нами словно куски фресок. И даже знакомые всем евангельские и античные мифы предстают в живом, страстном всплеске чувств. Они словно заново явлены нам мастером. Да, именно Мастером предстал перед московскими знатоками искусства этот странный, неприкаянный при жизни художник. Ему было тесно в рамках одной живописи. Вызывает интерес его вымышленная экслибрисная серия, а также серия Ню и другие. В графике он старался быть афористичным, близким к лаконичной знаковой форме. Отличительно его чувство контраста черного с белым, смелые теневые заливки формы. Не зря говорится, что талантливый человек талантлив во многом, поэтому и стихи Григория Голланда горестные, но ироничные, созвучные нашему времени. Они находчивы и остроумны в своих сравнениях, переходах, комментариях. И, как все творчество, лапидарны и памятны сразу.Таков пример художника, смотревшего шире своих коллег, шире провинциальной доли, который смог подняться на уровень высокого искусства. И теперь идут разговоры, не столько о странности и неустроенности его жизни, сколько о замечательных удачах в его творчестве. Григорий Голланд, как настоящий мастер, сразу был оценен и принят художественной Москвой». Вторая экспозиция Григория Голланда уже в октябре разместилась в выставочном зале редакции журнала «Art consul. Художественный совет». Она тоже не осталась без внимания видных культурных деятелей Москвы.Известный скульптор и художник Борис Орлов (г.Москва) отметил: «Я привык видеть столичную жизнь, но «открытие» магнитогорца Голланда – событие. Каждое утро он брался за кисть, чтобы выплеснуть свое переживание, свою экзистенцию. Это выражено сильно и убедительно. Голланд не оставляет равнодушным». Последним местом проведения передвижной выставки Голланда стал Музей творчества аутсайдеров. Выбор именно такого, не совсем обычного экспозиционного пространства, был не случайным*...Тем, кому слово «аутсайдер» еще ничего не сказало, не лишним будет напомнить слова песни, некогда спетой группой «Крематорий»:«Я аутсайдер – нищий изгой.Жил всегда за чертой.В луже чистой воды.Вдали от глобальных идей,Врагов и друзей!..»Таким, по правде, и был Гриша — маргинал, аутсайдер. В Музее творчества аутсайдеров Гриша Голланд оказался «своим». Концепция Музея ориентирована на основы Ар брют (или Аутсайдер Арт), провозглашенные в 40-е гг. XX в. французским художником Жаном Дюбюффе. Согласно им существует всего два критерия, по которым можно отделить искусство традиционное от искусства истинного, выплеснутого подсознанием, а оттого некультурного. Грише эти критерии пришлись как раз по размеру. Эстетически его творчество не подвержено никакому влиянию: традиции (он был самодеятельный художник), моде, политической, религиозной или нравственной корректности — это раз. В своих работах он смог «уцелеть от художественной культуры» — это два. Несмотря на то, что с детства много читал и выписывал журналы по искусству, он «отключался» от своих знаний во время рисования. На этот процесс больше влиял алкоголь или галлюцинации. Чистенький, умненький Гриня отключал свое сознание, и на сцену выходил Янг! Этим псевдонимом он и подписывал очередной шедевр.Все это не покажется странным, если помнить, что художник был частым гостем в психоневрологической больнице. На протяжении всей жизни художник носил на себе, как печать, диагноз...Однако друзья художника избегают говорить о его болезни. А если случается, то предполагают, что это был больше предлог — в больнице ему выдавали краски, которые сам он никогда не смог бы купить. К тому же во время лечения Голланд получал пенсию, и это был его основной доход после продажи картин. Друзья говорят: «Он был придурком, да! Но никогда — дураком!»...«Всю больницу завесили картинами какого-то алкоголика», — вспоминает слова одной своей знакомой друг Голланда художник и литератор В. Некрасов. В психоневрологической больнице, действительно, хранится немало Гришиных работ. Среди них — одни из его самых загадочных по сюжету и монументальных по размеру картин. Это целые серии, посвященные медицине: «История медицины», «Хирургия», «Морг». Сам художник считал, что в музеях его «залипухам» не место, что они живут только в той обстановке, с которой были списаны. И действительно, воспитанному на Левитане и Репине зрителю они покажутся отвратительными. Завораживающий, сродни средневековому, мистицизм, порнографические мотивы, образы полулюдей-полуптиц, то ли рождающих друг друга, то ли совокупляющихся… Эти психоделические работы — настоящие «цветы зла», как когда-то у Шарля Бодлера, они воспевают, возносят на вершины эстетического наслаждения все низменное и убогое. В этом Голланд актуален, поскольку всеобщий интерес к «миру наизнанку» не просто высок, а прямо скажем — жаден. Материал подготовила Мария КОЗЛОВА